Бешено популярный сейчас Юваль Ной Харари — еврей, изучавший историю в Оксфорде, знаток буддистских практик, веган и гей, живущий в израильской сельской общине. В принципе достаточный суповой набор для романа–рассольника "Как я дошел до жизни такой". Но, к сожалению, Харари пишет non–fiction на тему "Как до жизни такой дошло человечество".

Просто змеи. Феминистический бестселлер Мэри Бирд "SPQR. История Древнего Рима"
Книги
Просто змеи. Феминистический бестселлер Мэри Бирд "SPQR. История Древнего Рима"
363 Дмитрий Губин
Вообще жанр переворачивания (вверх ногами) страниц истории освоен сапиенсом недурно, в том числе и в России. Взять хоть офтальмолога Мулдашева, в свободное от починки глаз время раскрывающего нам глаза на тайны древних цивилизаций. Но Мулдашеву до приемов Харари расти и расти.

Прием первый: Харари умудряется польстить читателю любого уровня знаний, — с таким, знаете, добродушием столичного лектора на гастролях. Вот речь идет об исчезновении неандертальцев. Одни ученые полагают, что неандертальцы в нас генетически растворились в результате скрещивания. А другие считают, что у неандертальцев и сапиенсов общих детей быть не могло, так что люди неандертальцев убили… А правды мы с вами не узнаем никогда… И если ты, умник, открываешь в изумлении рот: "Па-а-азвольте, как это "никогда", если известен даже процент неандертальских генов в нашем геноме!" — со следующей страницы Харари невозмутимо кивает: да–да, конечно, ученые в 2010 году определили его в 4%, а теперь вот лучше послушайте, что я расскажу про аграрную революцию!.. Аграрная революция была величайшей аферой в истории человечества! Охотник–собиратель имел физические упражнения на свежем воздухе и сбалансированную диету, а аграрий стал рабом пшеницы, потерял здоровье и уверенность в завтрашнем дне!.. (О господи! Да–да! Как точно! А еще мы рабы сотовых телефонов и йоркширских терьеров, и мир движется к концу!)

Это, кстати, второй прием Харари: идеологический. Все идеи Харари сводятся к тому, что раньше голубей было больше, а гадили они меньше, — с чем редкий обыватель не согласится. Золотой век был в каменном веке, когда даже животные были счастливы, ибо не находились в домашнем рабстве (ах да: Харари еще и борец за права животных. Вот типичный образец его риторики: "Кем бы вы предпочли быть — диким носорогом, пусть и на грани вымирания, или теленком, который проведет недолгую жизнь в тесном хлеву?" Жаль, нельзя спросить в ответ: "А вы кем бы предпочли быть — теленком в лесу или теленком в хлеву?").

Третий прием Харари — "галоп Гиша": стиль, названный именем американского проповедника, который забрасывает публику диким количеством неточных или не относящихся к теме примеров (у нас его успешно освоила спикер МИД Мария Захарова). Несомненная удача Харари в том, что он приспособил устный жанр к бумаге. Не успеваешь изумиться, когда Харари гордо несет, словно Ленин бревно на субботнике, чушь про то, что отказ от религии лишил людей смысла жизни (да ничего подобного: просто единая доктрина заменилась множеством индивидуальных смыслов, что вообще характерно для постиндустриальной эпохи). А уже бросив это бревно, Харари несет новое, типа "либеральная экономика стоит на том, что покупатель всегда прав" (да ничего подобного: это типично для англосаксонского мира, но не для континентальной Европы, где легко закрывают ресторан в пик туристического сезона: повар тоже хочет отдыхать).

Я задерживаюсь именно на стиле Харари, потому что на содержании задержаться невозможно. В "Краткой истории будущего" нет идей по поводу будущего — это пересказ "Краткой истории человечества", присыпанный выдумками, будто новой религией мира является "датаизм", вера в Big Date. В "Краткой истории человечества" нет и истории человечества: есть россыпь дней минувших анекдотов, не связанная никакой концепцией.

Существуют действительно блестящие книги в жанре транснациональной истории — от "Эволюции всего" Ридли до "Ружей, микробов и стали" Даймонда или "Третьей волны" Тоффлера. Харари по популярности превосходит их всех — и адепты хараризма не устают твердить, что их богу теперь молится сам Билл Гейтс.

Что ж, бывает и на старушку прорушка. Жаль, если старина Гейтс купился на pulp non–fiction.

Отсюда